- Что-нибудь с машиной?

- Он бы позвонил, - сказал Миллер.

- Если он не один...

- Так поздно? Он почти всегда ложится до полуночи.

- Я сказала - не од и н. Может, он решил провести ночь...

- С женщиной?

- Почему нет? - улыбнулась она.

- Это ничего не меняет. Он бы все равно позвонил.

- Может, его смущает...

- Что?

- Понимаешь, твоя мама умерла только год назад, и...

- Брось, я любил свою мать, и мне жаль, что ее нет с нами. Но если отца в его возрасте все еще интересуют женщины, дай Бог ему сил.

- Может, он не знает, как ты об этом думаешь. Ты когда-нибудь говорил с ним о сексе?

- С моим семидесятитрехлетним отцом? Ради Бога, - он посмотрел на кухонные часы. - Скоро три. Если его не будет дома в полчетвертого, я звоню в полицию.

Отец не появился дома в полчетвертого, и Миллер позвонил в полицию. Не было ни одного рапорта об автокатастрофах с "ауди". Ни один старик не был доставлен в местные больницы после полуночи, а среди тех, кто попал туда раньше, не было отца Миллера. На автостоянке напротив общественного центра была обнаружена занесенная снегом "ауди". Ключ каким-то образом оказался под машиной. Но отца Миллера так и не нашли.

5

Мехико. Апрель. Мартин Розенберг, семидесяти двух лет, вышел из синагоги, запихнул ермолку в карман пиджака и оглядел мощенную булыжником улицу. Его спокойствие нарушало гудение транспорта, доносившееся с Пасио-де-ля-Реформа в двух кварталах от синагоги. Справа от него на холме Чапултепек на фоне темнеющего неба сияли огни древнего храма.

Он обменялся приветствиями с группой молодых людей, выходивших из синагоги, и пошел налево. Дом его сына - один из исторических особняков в богатых районах Мехико - был в пяти кварталах от этого места. Как и всегда, сын предложил подвезти его в синагогу и обратно, но Розенберг утверждал, что прогулки полезны для здоровья, к тому же прогулка в этом районе всегда доставляла ему удовольствие.