- Запомни, девочка, - самодовольно улыбнулась голова. - ТЫ меня так назвала. Так могу ли я для ТЕБЯ быть кем-то иным?..

Тут внимание странного создания привлекли заливистые трели спящей Маруши. Недоуменным взглядом оно окинуло умиротворенную птичку и растаяло в сумраке подземелья.

11

Пробуждение Маруша не назвала бы приятным. Дико ломило ноги, крылья сводили судороги, а голова раскалывалась от тягучей боли. Даже запах сена, который так радовал птичку вчера, сейчас едко вонзался в ноздри. Быстрыми, семенящими шажками Маруша выбралась на волю.

Сплющенный мяч исчез. Земля была испещрена полосами, словно тут прошлась старательная метла. По земле тянулся свежий вечерний бриз. Птичка обернулась. За спиной не оказалось ни могучего дуба, ни городских кварталов. Лишь отвесный обрыв, изрытый норами, похожими на ласточкины гнезда. Да только таких громадных ласточек еще поискать. А найдя, улепетывать от них со всей скоростью, которую только позволят измученные прошлой ночью крылья. На фоне закатного неба чернел согбенный силуэт аиста, словно не живая птица украшала вершину обрыва, а бескрылый колодезный журавль.

Пришла ночь. Взглянул с небес тысячеглазый Индра, открывая одно за другим свои мерцающие очи. Впереди, до самого горизонта, расстилалось бескрайнее поле. От него Марушу отделял только подлесок, редкий, да искореженный, словно по нему проехалась дюжина бульдозеров. На бледное, безумно-синее небо наползали серые клочья облаков. Низко висел обгрызенный круг Луны. "Я и в самом деле летала слишком долго, - подумала Маруша. - Иначе Луна не успела бы подрасти столь заметно".

Ухал филин, то отдаляясь, то проявляясь близко-близко, будто прибежищем ему служил соседний куст. Стрекотали сороки в буйных, не по времени года взметнувшихся травах, покрытых искристой изморозью. Из-под земли доносилось несмолкаемое кукование невидимой солистки. Чуть не касаясь земли, летала алая птица без имени, роняла из клюва колоски, в каждую борозду по девять.