— Тут все кувырком, — крикнула Анлодда. — И как они только узнали про нас? Наверняка нас кто-то предал, и клянусь, я знаю, кто!

«О Господи, — в ужасе подумал Корс Кант. — Я ведь тоже знаю, кто!» Он вспомнил сакского принца, Куту, стоявшего около башенки для лучников с фонарем-фетишем. Он сказал, что свечу зажег в знак поклонения божеству, но ведь на самом деле он мог кому-то сигналить фонарем!

Анлодда отпустила волосы юноши. Он упал на раскачивающуюся палубу, хватая воздух ртом, словно рыба. Грудь ему сдавило словно кузнечными щипцами. «Бладевведд» какое-то время беспомощно вертелась на месте, покуда ее паруса ловили ветер, а потом рванула вперед, словно напуганный теленок, — прямо на юг, к ближайшей ютской галере.

Развернувшись бортом к берегу, корабль закачался на волнах. Анлодду и Корса Канта швырнуло к фок-мачте. Они ухватились за нее изо всех сил, не обращая внимания на грубые выкрики суетившихся рядом матросов.

Харлек пылал, и на затянутом тучами небе отражались сполохи пламени. От ютской галеры к «Бладевведд» полетел град стрел, но они не долетели и попадали в волны.

— Держись покрепче, когда будем таранить галеру, — предупредила Корса Канта Анлодда. — Удар будет силен, ты такого ни разу в жизни не испытывал!

Юноша обернул вокруг руки провисший линь, другой рукой покрепче прижал к себе арфу. «Мой меч! Надо бы проверить, при мне ли он!» Но для этого пришлось бы отпустить или веревку, или арфу, а если честно, на самом деле Корса Канта его оружие не слишком заботило.

— Заряжай катапульту! — скомандовал капитан Нав. Он стоял, широко расставив ноги, сжав в руке гладиус, орал команды, и держался довольно уверенно на бешено раскачивающейся палубе. — Тысяча чертей, сейчас мы протараним этих ублюдков!

— А.., почему из катапульты не стреляют? — осведомился бард.

— Это замедлило бы ход корабля, а для того чтобы протаранить вражеское судно, он должен как следует разогнаться. А вот по другому выстрелят, это я тебе обещаю. Ну, держись, сейчас ударим!