Женщина неодобрительно хмыкнула, наверное, по тому поводу, что я отвлекаю ее разными глупостями, но все же протянула руку к стоящему позади нее стеллажу с папками. Одна их них оттуда немедленно вылетела и приземлилась точно в раскрытую ладонь.

— Давайте посмотрим, — пробормотала себе под нос мадам Кроклет, раскрывая папку, и принялась водить пальцем по строчкам. — Как вы, наверно, уже знаете, построен двадцать третий дом был в тысяча четыреста семьдесят четвертом году мсье Бреоном Алинором, и вплоть до тысяча пятьсот шестьдесят шестого года в нем жили его прямые потомки. Около пяти дюжин лет после этого в особняке обитала семья Морих, а после смерти мсье Андэ Мориха дом продали мсье Ральфу Воскоби. Это владение, правда, оказалось совсем недолгим — не прошло и четверти века, как он скончался, и его дети быстро избавились от недвижимости, передав дом в руки мсье Генри Энниля, чей сын, мсье Надаль, до недавнего времени являлся полноправным хозяином здания. Кстати, — подняла глаза собеседница, — вы не в курсе, кто унаследовал дом? У нас недавно установили новый налог, и сей факт необходимо как можно быстрее довести до сведения нового владельца.

Да уж, мадемуазель Энниль будет просто счастлива побеседовать на подобную тему. Мысленно посочувствовав девушке, я отрицательно помотала головой.

— Нет, к сожалению. Думаю, вам стоит поинтересоваться у их адвоката. — Затем заискивающе улыбнулась и добавила: — Спасибо за столь исчерпывающую информацию о прежних владельцах. Было бы просто замечательно, если бы вы добавили несколько слов от себя.

— Простите, — сурово отрезала мадам Кроклет, — но, во-первых, это не относится к моим служебным обязанностям, во-вторых, как уже упоминалось, я работаю в управлении менее дюжины лет и ни с кем из хозяев, кроме мсье Надаля, не общалась, а в-третьих, ко мне посетитель. — И она указала на появившегося в дверях низкорослого толстяка, спешившего в сторону ее стола с самым кислым выражением утлого, румяного лица.