Но иногда можно себя побаловать? Ругая себя на все лады, я неторопливо шла по дорожке, скурр потерянно плыл следом. Поравнявшись с негласной целью моей вечерней прогулки, я замедлила шаг, и как раз в этот момент дверь домика распахнулась и на крыльце показался Георг. Я могла поклясться, что заметил он меня в то же мгновение, но никаких особых эмоций на его лице не отразилось. Закинув на плечо довольно объемистый рюкзак, он подошел ко мне и приветливо сказал:

— Здорово! Как делишки?

— Хорошо, — отозвалась я, чувствуя, как под ехидным взглядом Джо земля предательски уходит из-под ног. — Осталось два экзамена.

— Молодец, — снисходительно похвалил собеседник и, поставив рюкзак на землю, кивнул на него. — А я сегодня отстрелялся, еду проведать семью.

Вот только разреветься не хватало. Разозлившись на себя, я сморгнула слезы и сумела выдавить:

— Поздравляю. Они, наверно, по тебе очень соскучились.

Несмотря на то что мне удалось справиться с дрожью в голосе, Георг заподозрил неладное и, приподняв мой подбородок, вгляделся в светло-зеленые, широко раскрытые глаза.

— Эй, что с тобой такое?

— Ничего, — рассеянно пожала я плечами. — Наверное, просто устала, сегодня выдался трудный день.

Виновник моих расстройств пару раз задумчиво оглянулся на собственную дверь и подхватил с земли багаж.

— Знаешь, — будничным тоном сообщил он, — я вполне могу задержаться до утра. Пошли! — И, схватив меня за руку, потащил к домику.

Когда мы оказались в совершенно темном коридоре, Джо притянул меня к себе, зарылся в спутанные локоны и тихо прошептал:

— Я соскучился.

Через два часа, усталая, но довольная, я зачарованно наблюдала за тлеющим в полумраке огоньком трубки Георга и слушала его оживленные монологи на самые разнообразные темы. Основной их мыслью было: «Какой я все же умный, а, займись делом, был бы еще умнее». При этом в моей голове крутилось множество вопросов, которые я не осмеливалась задать, отлично помня прописную истину — самым надежным способом разрушить отношения является попытка поговорить о них.