На дверях моего будущего дома по-прежнему красовалась траурная повязка, а окна были наглухо зашторены. Сжавшись в ожидании грохота, я нажала на панель звонка. На сей раз получилось еще громче, хотя это казалось совершенно невозможным. Как водится, пришлось ждать достаточно долго, перед тем как дверь неожиданно распахнулась и я увидела экономку. Мадам Джоннси улыбнулась мне как старой знакомой.

— Добрый день, мадемуазель... — На ее лице появилось несколько смущенное выражение. — Простите, я запамятовала ваше имя.

— Айлия Нуар, — сдержав ухмылку, сообщила я.

— Ах да, мадемуазель Айлия, — снова улыбнулась экономка и замолчала.

Некоторое время мы пялились друг на друга, потом мне надоело ждать, когда же мадам вспомнит о своих служебных обязанностях, и я спросила:

— Мадемуазель Энниль дома? Мне нужно с ней переговорить.

— Дома, где же ей, бедняжке, быть, — кивнула экономка, пропуская меня в холл. — Вы обождите пока здесь, я ее сейчас позову.

С этими словами она направилась к лестнице, наверху которой именно в этот момент появилась мадам Фау, разодетая так, как будто собиралась на званый вечер для верхушки столичной аристократии. Остановившись на площадке, она провозгласила:

— Мари, я пойду прогуляюсь, не забудь покормить Антея ужином, ты же знаешь, какой он рассеянный, заработается и обо всем на свете забудет.

Заработается? До этого момента я считала, что племянник хозяина дома бездельничает. Получается, я в нем ошиблась.

Спустившись до середины лестницы, мадам наконец заметила меня.

— Мари, почему у нас посторонние в холле? — грозно вопросила она замершую у подножия экономку.

— Это не посторонние, — ничуть не смутившись, парировала та. — Мадемуазель Нуар покупает дом и в связи с этим пришла обсудить деловые вопросы с мадемуазель Энниль.

— Вот как, — с угрозой протянула мадам Фау, подходя ко мне вплотную. — Вынуждена вас огорчить, но Акси себя плохо чувствует и никого не хочет видеть, так что беседу придется отложить. Вас проводить к выходу? — натянуто улыбнулась она.