
— Погодите, — жестом остановил меня собеседник.
Подойдя к одному из пышно цветущих кустов, он срезал оттуда яркий желто-красный пион и преподнес его мне.
— Вот, возьмите на память.
— Еще раз спасибо, — зарывшись носом в ароматные лепестки, пробормотала я и, засунув цветок в спутанные локоны, покинула садик бывшего детектива.
Оказавшись на улице, я вздохнула чистый, наполненный дождевой влагой воздух, присела на скурр, зависший у клумбы с бархатцами, до цветения которых было еще далеко, и попыталась понять, что делать теперь. С одной стороны, мне очень хотелось посоветоваться с Зенедином, с другой — он давным-давно велел переговорить с мадемуазель Энниль, да и картину я у Антея еще не забрала, сие мероприятие намечено на вечер. Не мотаться же целый день между Ауири и Теннетом. Хотя... Фарька вряд ли сумеет просидеть на крыше пару часов, в бездействии ожидая, пока на улицу выйдет дочь покойного мсье Энниля. Понуро вздохнув, я взлетела, решив разобраться с направлением уже в воздухе.
Как только я воспарила над столицей, мне стало совершенно очевидно, что следует немедленно двигаться в сторону моего будущего особняка, а кто я такая, чтобы не слушаться собственной интуиции? Приземлившись на крыше соседнего дома, я отметила, что траурная лента с двери исчезла, а шторы на окнах гостеприимно подняты. Похоже, семейство покойного мсье Энниля горевало недолго.
В подтверждение моих выводов уже минут через десять двери дома распахнулись и на крыльце показалась мадам Фау в сопровождении Антея. По их облачению было похоже, что сыну в приказном порядке велено составить мамочке компанию в посещении какого-нибудь не в меру скучного общественного мероприятия, наподобие открытия новой выставки. Оставалось лишь надеяться, что Антей достаточно быстро освободится и вечером мы сумеем совершить запланированный обмен холста на деньги. Еще мне очень хотелось проследить за ними, но здравый смысл подсказывал, что стоит остаться на наблюдательном посту. Пометавшись пару секунд по крыше, я заметила свернувшегося на скурре клубочком оцелота.
