Как я и полагал, мне ответил хор несогласных, превозносящих меня голосов. Я снова поднял руку, призвав их к тишине.

– Но, если вы настаиваете… – Я подождал, пока утихнет бурный смех. – Раз уж мне предоставлено всеобщее внимание, что является живительной, новой струей в жизни штабного офицера…– Последовала новая волна смешков, теперь они все были у меня как на ладони. Я снова призвал их к тишине, принимая более серьезное выражение лица. – Я хотел бы озвучить встречные поздравления. За то короткое время, что я имею честь служить в этом полку, вы превзошли мои лучшие ожидания. Последние несколько недель были трудными для всех нас, но я могу с уверенностью заключить, что мне никогда еще не доводилось служить с полком, более готовым к бою и более способным взять победу, когда придет время.

С уверенностью? Конечно. Но вот по правде ли, это уже был совсем другой вопрос. Впрочем, мои слова произвели желаемый эффект. Я поднял бокал, провозглашая тост за присутствующих:

– За Пятьсот девяносто седьмой. За славное начало!

– За Пятьсот девяносто седьмой! – подхватили равно мужчины и женщины, увлеченные дешевыми эмоциями и еще более дешевой риторикой.

– Хорошо сработано, комиссар, – прошептал Броклау, когда я сел. Здравницы все еще звучали оглушительно. – Уверен, вы наконец-то превратили нас в приличное боевое соединение!

Ха, я добился кое-чего гораздо более важного. Я утвердил себя как популярную фигуру среди простых пехотинцев, а это значило, что в бою они будут прикрывать мою спину, если, конечно, я буду достаточно глуп, чтобы оказаться хоть сколько-нибудь близко к настоящим боевым действиям. То, что я собрал их в эффективную боевую силу, было просто полезным довеском.

– Я лишь исполнил свои обязанности, – ответил я, как мог более скромно, чего они, конечно, и ожидали.