— Командор, — сказал Клаверинг, — ждет от нас ответа сегодня к 13:00. Надо будет утрясти множество вещей, если мы примем предложение. Так что проголосуем сейчас.

— Все же мне это не нравится, — пожаловался Роковски, но поднял руку вместе со всеми.

Никто на «Салли Энн» не жалел, что они покидают Лорн. Это была унылая планета, возможно, самая унылая из всех миров Приграничья. На ней вечно царил холод, вечно было полно пыли и химических испарений.

Они были рады — все, — когда пассажиры, члены экспедиции объединенных университетов на Иблис, погрузились, когда были подняты пандусы и задраены воздушные шлюзы. И были счастливы, стоя по своим местам, пока щелкали последние секунды перед разрешением на взлет.

Клаверинг и офицеры-навигаторы сидели в рубке управления, обозревая унылый ландшафт — низкие, коричневые холмы, кучи шлака, некрасивые группы ветхих строений, представлявших собой город порта Форлон. Солнце тускло светило сквозь дымку, которая являлась продуктом деятельности человека индустриального, так же, как и творением природы.

Клаверинг следил за длинной стрелкой хронометра, ожидая, когда придут доклады изо всех отсеков. Наконец он приказал:

— На взлет!

— На взлет! — повторил Ларвуд.

«Салли Энн» задрожала, когда заработали ракеты, затем ее огромный корпус приподнялся, будто бы она, как и ее люди, была рада избавиться от Лорна. Клаверинг видел, как грязный бетон космопорта быстро уменьшается внизу, краны и порталы и свободный корабль флота, загружающийся перед полетом на Тарн, превращаются в игрушечные, корпус несчастного «Далекий Поиск», окруженного машинами ремонтников, походит на тело крупного насекомого, которого растаскивают на куски прожорливые муравьи.

Клаверингу было жалко «Поиск» и его капитана, но в то же время радовался: он заботился о «Салли Энн», и этот чартер, хоть и являлся следствием беды другого капитана, означал спасение для «Салли Энн».