— Вы что-то говорили насчет мальчишек, миссис Эванс? — спросил Брюстер.

— О да, ужасные дети! Ужасные, ужасные. Я, видите ли, сразу же вас позвала, как только узнала об этом.

— Боюсь, меня не ввели в курс дела, мадам.

— Речь о подвале — они туда лазят, ужасные дети.

— Мальчишки лазят в ваш подвал?

— Ну конечно. Я же только что сказала. Не знаю, что им там надо. Там нечего воровать. Но я не знаю, что я сделаю, если они там не прекратят поддать.

— Вы всегда могли бы угостить их пряниками, — пробормотал Кустис. К счастью, она, казалось, этого не заметила, а я успел принять серьезное выражение, когда она повернулась ко мне и спросила:

— Вы, конечно, говорите на уэльском?

— Немного, — ответил я, — в школе мы должны были изучать английский.

— Как покоренная раса, мы должны были идти на уступки, не правда ли? А что вы делаете здесь? Не удалось пробиться в Уэльсе?

— Я стал сиротой в десять лет, — объяснил я. — Меня послали к родственникам в Америку.

— Ах, бедный мальчик! И с больными глазами! Но давайте же я вам налью чаю'

Брюстер вознес глаза к потолку, подождал, пока миссис Эванс нальет три чашки чая, и приступил к делу:

— Насчет мальчишек в вашем подвале, миссис Эванс…

— Ну, я не уверена, что это мальчишки, я их не видела собственными глазами, — поправила женщина. Брюстер вопросительно поднял бровь, и она пояснила: — Ночью были слышны какие-то удары, а я спросила, кто там. Понимаете, это ужасно — подойти к лестнице в подвал и кричать в темноту, и остаться без ответа, но слышать шуршание, как будто там кто-то ходит! Мередит тоже этим крайне встревожен.

— Мередит?

— Мередит Аб Овэйн Ап Ховэл. — Она указала на кота и добавила: — Это очень нервное животное. К тому же он весьма стар, и эти звуки из подвала ужасно его расстроили.

— А вы, гм, не имели бы ничего против, если бы ребята осмотрели подвал? — осторожно спросил Брюстер.