— Это огород настоящей ведьмы. Что вы там делаете?

Кустис стоял на коленях у печи. Он поднял голову:

— Похоже на высохшую кровь. Не то чтобы ее было много… Но если она окажется настоящей…

— Понятно, — кивнул я.

Кустис собрал сцарапанное вещество в белый конвертик, который он держал в той же руке, что и фонарь, встал, заклеил конверт языком и положил его во внутренний карман. Он снова обвел фонарем вокруг и сказал:

— Никаких следов. Земля сильно утрамбована. Эта паутина, однако, меня смущает.

Он подошел к ближайшей стене и, достав другой конверт, стал скрести побелку кончиком ножа. Я спросил его, что он ищет, и он ответил:

— Эта девица упоминала о драпировках на стенах, помнишь? Если здесь висели восточные ковры и прочее, на них наверняка остались следы этой дряни.

— А эту паутину добавили после?

— М-да. Паукам нужно время, чтобы сплести сеть. Но я где-то читал, что голливудские художники могут мгновенно делать паутину из жидкой резины, которая твердеет на воздухе. Думаю, нам стоит проверить, насколько паучья эта паутина!

Я одобрительно кивнул. Пит Кустис был хорошим работником, профессионалом, с головой на плечах, не лишенной разума, догадливости и подозрительности.

Я был рад, что мы с ним в одном лагере.

Мы вернулись наверх и присоединились к Брюстеру и миссис Эванс в гостиной. Лейтенант взглянул на меня, и я доложил:

— Задняя дверь в подвал не заперта. Кто угодно может входить и выходить оттуда.

— Вы бы поставили туда замок, миссис Эванс, — сказал Брюстер, вставая, и пообещал, что он прикажет патрульным машинам приглядывать за домом. Миссис Эванс вздохнула: