Никон не раз наблюдал, как Савелий, оглядываясь по сторонам, нерешительно открывал тетрадь - и сердце его дрогнуло. Как-то придя на работу, Передрягин написал то, над чем бился не один вечер-и что прерывало и без того тяжелый его сон.

"На меня решительно произвели впечатление Ваши живописные картины. Они открывают Ваше отзывчивое сердце и могут сослужить пользу для человека. В них много желтой краски, которая символизирует солнце. Поэтому таким теплом веет от них. Спасибо Вам от всего рабочего сердца. Слесарь второго цеха".

Далее шла неразборчивая подпись.

В один прекрасный день Варежкин в который раз приблизился к заветному столику. За происходящим наблюдало недреманное око Передрягина. Савелий быстро прочитал написанное "Никон, воздадим тебе должное!", улыбнулся, перевернул страницу, захлопнул тетрадь и хотел было уйти, как вдруг заметил невысокую женщину, которая как вкопанная стояла возле одной из картин. Савелий, делая вид, что разглядывает полотна, краешком глаза посматривал на нее, но в конце концов не выдержал и подошел.

- Вам понравилось? - громким от волнения голосом спросил Савелий,

Женщина, а это была Сухарева, вздрогнула и обернулась.

- Что вы сказали?

- Вам... - Савелий на секунду запнулся, - вам... нравится? - Медленным движением головы он указал на картину.

- А вам? - в свою очередь спросила Карина.

- Не знаю... Мне показалось... Это... Это мок работы.

Сухарева смутилась, - Признаться, я не люблю подобную живопись, после некоторого замешательства сказала Карина. - И название какое-то странное - "За Магнитной Стеной". Этот мальчик... Откуда вы его знаете?' На картине была изображена комната. По углам в напряженной позе сидели похожие на людей существа.

Посредине - на волнистом изумрудно-фиолетовом фоне - вставшая на дыбы ослица с изумительным, почти иконописным, женским ликом. Над нею парили два пустых черных кресла. А в правом верхнем углу отчетливо виднелся портрет улыбающегося мальчонки в золотой раме.