Он подхватил рюкзак и, легко прыгая по камням, взобрался на ближайшую опаленную скалу. Ущелье, где он приземлился, было светлым пятном среди скал - постарались молния и дюзы корабля, - а туда, дальше, вокруг, простиралась каменистая гряда. На востоке, прямо рядом, он, собственно, стоял на склоне, начинались горы, невысокие, но молодые, как лесом поросшие - утыканные скалами, и со снежными шапками. Он с силой тернул подошвой башмака по скале. Треснул неяркий фиолетовый разряд.

- Растяпа, - сказал он. - Любой школьник знает, что перед посадкой уравнивают потенциалы...

Биосферы по-прежнему не чувствовалось, только со стороны корабля веяло больным теплом регенерирующих биосистем, да откуда-то из-за горы тоже вроде бы просачивались крохи тепла, но это могло быть и просто дуновением ветра. Не различишь, не поймешь.

- Ну, а теперь, - вслух сказал Родион, - не будем ждать, свесив ноги с люка, как любит напутствовать перед стартом всех новичков Оболевский, когда плавно покачивая ободками прямо перед вами шлепнется летающее блюдце, подумает, задребезжим и, распавшись на составные части, выпустит из своего чрева супружескую троицу сиревеньких псевдоразумных с благотворительными намерениями...

Он оглянулся в последний раз на сплюснутый, осевший корабль, на роботов-ремонтников, распростертых на солнце, оживающих и уже начинающих перемигиваться, вскинул на спину рюкзак с широкими лямками-присосками и начал восхождение.

- До самых снегов, - загадал он, и поскакал по камням быстрым тренированным шагом. С камня на камень, тут короче, тут можно срезать, а здесь просто прыгнуть, чтоб за эту щель руками, чтоб подтянуться и, снова оттолкнувшись, сильно, ногами, перелететь на уступ, а с него дальше, нет, не сюда, этот камень не выдержит, развалится, осыплется, а на этот, черный, базальт с крапинками, а с него можно вот сюда и сильно качать, чтобы он вниз, чтобы обвалом, с пылью, грохотом, а тут, наверное, и с молниями...