Гиад кивнул ему, подбежал к экспериментальной камере, хлопнул по ней ладонью, сделал знак Чадвику и снова кивнул. Чадвик исчез.

Прошло много времени...

Гиад давно открыл камеру снизу, соединив ее с мировым пространством. Но она была все еще пустой.

Наконец послышался стук.

Спотыкаясь, Гиад ринулся в камеру и рванул запоры. Воздух из лабораторий, шипя, устремился в аварийный шлюз. Крышка люка откинулась, выдвинулось безжизненное тело. Гиад сразу узнал Бео. За ним в люк протискивался Чадвик. Гиад уже расстегнул защитный костюм Бео. Лицо начальника экспедиции было в крови.

Кто-то закашлял в камере. Удивленный, Гиад обернулся: пара рук протягивала баки с провизией и водой. Значит, перенес катастрофу? Это был Трофимов. За ним сразу же появился Акатль.

— Так вы все живы? — вырвалось у Гиада. Он вопросительно заглядывал в темную камеру, ожидая, что вот-вот появятся остальные.

Однако там никого больше не было видно.

Чадвик сидел на плоском «резервуаре-20», опустив голову. Глухая давящая боль сжимала сердце.

Людмила была мертва.

В зыбкой тьме прошлого он увидел ее расплывчатый образ. Потом она яснее представилась ему, светлая и стройная. Он узнал бы Людмилу среди тысяч женщин. Своеобразная привычка держать голову так, словно она ждала порыва ветра, на волю которого готова была отдать свое лицо в обрамлении великолепных каштановых волос, придавала ей озорной вид. Большие серые глаза с тонкими, далеко разлетевшимися бровями всегда смотрели на Чадвика тепло и нежно... Еще недавно она мечтала... и вдруг... Чадвик со стоном сжал ладонями лицо.

Ему сообщил об этом Трофимов. Он первым побывал в рубке управления. Стены рубки были прошиты каменными осколками, почти все приборы, пилотрон, радарные установки, электронный мозг оказались разбиты. Мезор, Людмила и Анна погибли мгновенно, тела их рассыпались пылью в жесточайшем холоде вакуума.