Его ещё раз спас митек-андеграундщик Никита. Он снова перегнулся через Леночку – та придушенно пискнула, но возмущаться не посмела – и со словами «прости, сестра…» отобрал у завлитши бутылку. Потом тяжело плюхнулся на место, налил себе, налил Леночке, проследил, чтобы выпила до дна, похлопал по спинке и веско сказал:

– Я бы этих пидоров… – он оглянулся, не слышит ли кто, – шпалерой бы перед Морским Экипажем выстроил – и в задницу…

– Солью? – робко спросила Леночка.

– Ххх… ха! – выдохнул митек и расплылся в улыбке. – Не. Не, не солью. – Он опять оглянулся. – Есть у ракетчиков такая хитрая штука…

Академик кашлянул и ринулся на амбразуру.

– Есть такая хитрая штука, – непринужденно подхватил он, – компьютерная. Программа. Обрабатывает тысячу фотографий одного человека – и может прогнозировать его поведение с точностью до пяти процентов. Придумали в разведке, а теперь политики вовсю пользуются.

– Процентов – чего? – спросила Леночка.

– Военная тайна, – брякнул Адам.

Академик торжественно пожал ему руку над полупустой салатницей и продолжил:

– Знаете, молодые люди, компьютеры – это больше, чем будущее. Это исправление настоящего. Это возможность решать самые сложные проблемы бескровно. Ведь если бы у этих кабинетных головорезов была возможность проверить свои теории на виртуальной модели, мы бы никогда не назывались Ленинградом. Хотя Романов, конечно, был профнепригоден…

– Первый секретарь? – уточнила завлитша.

– Последний царь.

– Категорически!..

– Ну, знаете!..

– Позвольте с вами не согласиться! – раздалось сразу несколько голосов. Самое громкое возражение принадлежало митьку: он встал, приосанился, вытер руки о волосы, одернул тельняшку и разразился:

– Перед лицом тех эпохальных