Но эти ответы, конечно, ничего не дают.

Для меня уже не составляло тайны, как искать технические решения и применять их в конструкции самолета. Но оставалась другая тайна, глубокая, как само небо: откуда шли эти решения?

Давным-давно я научился понимать, что все, что происходит, происходит по некоторой причине. Крошки на столе -- это не только напоминание об утреннем печенье; они лежат там потому, что мы предпочли не убирать их.

И никаких исключений. Все имеет причину, и мельчайшая деталь является указателем на пути к разгадке.

Перспектива открывается с высоты, и в буквальном смысле тоже. Кабина маленького самолета, когда она становится домом, служит идеальным уютным местом для решения проблем.

Изумление в ее глазах. Если она почтальон, то должна ли удивляться, увидев ждущего ее адресата?

Каб проплыл мимо крохотного облачка. Ближе к вечеру оно станет массивным то ли великаном, то ли замком; сейчас это маленький пушистый ягненок, пронесшийся под моим крылом.

Она могла испугаться, если этого не бывает, рассуждал я. Обычно ее адресаты спят, когда она приносит почту. И если один из тысячи вдруг проснулся и уставился на нее, когда она пришла, то, конечно же, она испугается.

Карандаш в волосах. Будь я на ее месте, зачем мне карандаш в волосах?

А затем, что он мне нужен ежеминутно и все время. Затем, что я пользуюсь им так часто, что нагибаться каждый раз к столу, где он лежит, будет чистой потерей времени.

Хорошо... но для чего карандаш нужен так часто?

В стороне, в полумиле от меня, я заметил тренировочную Чессну. Я качнул крыльями -- дескать, вижу тебя, привет.

К моему удивлению, Чессна тоже ответила мне покачиванием. Это давний обычай летчиков, в наши дни мало кто его вспоминает.

Зачем мне так часто нужен карандаш, чтобы я держал его в волосах? Затем, чтобы чертить много линий на бумаге. Чтобы все время чертить.