Это становилось совсем интересным.

Я очутился в тесной полутемной конуре, площадью не больше шести метров. На единственном источнике дневного света — окне — висели плотно прикрытые черные жалюзи. Возле стены стоял серый, обшарпанный металлический шкаф с выдвижными ящиками, вроде тех, что используются в архивах для хранения картотеки. Как ни странно, но больше в помещении ничего не было. Я удивленно огляделся по сторонам, а потом перевел взгляд с полуистлевших зеленых обоев на стенах на стоящего спиной к двери генерала.

— Зачем вы меня вызвали?! — Я ровным счётом ничего не понимал. Уж не поехала ли крыша у этого бравого чекиста от внезапно начавшейся пальбы?

— То, что я сейчас вам скажу, майор, представляет государственную тайну… — не сводя с меня настороженных глаз, начал Крамской. — Даже больше, чем государственную тайну. Но прежде чем отдать приказ, я хочу, чтобы вы знали. Иначе мои действия могут показаться вам нелогичными,

— Интересно… — Я смотрел на Крамского и удивлялся происшедшей в нем буквально за несколько минут перемене.

Ребята из взвода охраны предпочитали не попадаться ему на глаза, так как Крамской никогда не мог равнодушно пройти мимо, не найдя хотя бы пустякового повода в очередной раз «поучить» бойца. Иногда он так распалялся, что начинал кричать до хрипоты в голосе, его щекастое студенистое лицо моментально краснело, а изо рта вылетали капли слюны. Сейчас же передо мной стоял испуганный мужик в мешковато сидевшем на нем полевом генеральском мундире.

— Вот уже пять с половиной лет профессор Славгородский проводит здесь разработки психотропного оружия, — несколько помедлив, продолжил генерал, нервно вытаскивая из кармана сигареты. — Достигнутые им результаты просто фантастичны. Вы когда-нибудь слышали о кодировании на самоликвидацию? — Крамской внезапно остановился и поднял на меня блуждающие серые зрачки.