— Попали, падлы, — совершенно спокойно констатировал Саблин и, оперевшись на локоть, полез в карман черной форменной куртки за перевязочным пакетом. — Подождите, сейчас я вам рога пообламываю… — разорвав упаковку, он еще раз жестко выматерился.

— Слушай меня, старлей! — Я раскинул ноги, занимая удобное для стрельбы положение. — Генерал приказал мне доставить его подальше отсюда. Попробую рискнуть на «вертушке». Он сильно боится, что нас перестреляют, как клопов, и вбил себе в голову, что должен спасти какую-то секретную хреновину, из-за которой эти ублюдки решились на захват. — Я перевел взгляд чуть левее, заметил возню возле ствола старой кривой ели и выпустил туда десяток пуль. Скошенный, как сорняк, на землю рухнул «камуфляжный». Вряд ли в ближайшее время ему захочется пострелять еще. Трупы не умеют стрелять.

— А он случайно не сказал, что это за ур-р-роды такие? — Саблин кое-как обработал рану и снова схватился за автомат. — Они даже воевать ни хрена не умеют, щенки!!! И, командир… почему ты не послал его в задницу?! Пусть сам выбирается, сука кабинетная!

На вымазанном кровью лице старлея я без малейшего удивления прочел злость.

— Принимай взвод. Когда вернусь, чтобы ни одной посторонней твари не было на территории.

— Пока я жив — так и будет, — лицо Саши исказила зловещая гримаса. — На обратной дороге слетай в гастроном за бутылкой. Будет чем отметить победу!..

Саша демонстративно размашисто перекрестился и снова припал к «Калашникову». В сторону укрывшихся в лесу тварей ударила хлесткая автоматная очередь.

Уходя, я полностью доверял Саблину. Не потому, что он был моим другом. Он знал, что нужно делать…

Семь лет назад, недалеко от Кандагара, он вместе с пятью солдатами и подполковником из штаба дивизии был атакован полусотней «духов».