Они стояли возле бронированного ЗИЛа генерала и тихо беседовали. И не заметили, как рядом появился я.

— …совсем плохо ему. Что будем делать? — поинтересовался генерал, стряхивая на асфальт пепел сигареты.

— Будем менять код. Как только жареным запахнет, он сразу застрелится. Оружие-то всегда при нём, — деловитым тоном ответил психиатр. — Так-то оно лучше будет.

— И с Минфином нужно поработать, — предложил Крамской. — Позвоню его врачу, пусть настоит на двухдневном отпуске. Сделаете?

— Почему нет? — пожал плечами врач. — Везите. Его тоже на пистолет?

— Об этом нужно подумать, — генерал почесал гладко выбритый подбородок. — У Непейводы нет при себе оружия. — Лицо Крамского несколько оживилось. — Что можешь предложить?

— Не волнуйся, Саша, определим его как родного! — психиатр тихо засмеялся. — Кстати, как насчёт моей просьбы относительно доктора Прохорова из вашего подшефного института? У меня на него все документы готовы, лежат в сейфе. Олег Данилович старый стал, пользы от него почти никакой.

— Вот месяцев через шесть и обсудим. Надо к парню этому получше присмотреться, — уклончиво парировал генерал, но потом добавил: — Ладно… Готовь Олега Даниловича. Хорошую пенсию его семье я гарантирую.

— Спасибо, Саша, — Славгородский благодарно кивнул. — Очень интересный специалист этот Вадим Витальевич… Он мне пригодится… — и тут психиатр заметил меня. Он изменился в лице и осторожно толкнул в бок Крамского: — В чём дело, майор?! Вы что, подслушиваете?!

Генерал отреагировал на слова врача, как разжавшаяся пружина. Нет, он даже не обернулся — он дёрнулся с такой силой, будто его в самую лопатку ужалил скорпион. Лицо Крамского моментально побелело, затем побагровело, а после вновь вернулось в нормальное человеческое состояние. На все это хамелеонство ушло не более пяти секунд, но на такую перемену мимики трудно было не обратить внимание.