С того дня я стал внимательнее присматриваться ко всему, что касалось Центра. К грязи на покрышках бронированного микроавтобуса, выражению лиц работающих там людей, к частоте визитов генерала, их продолжительности и связи с каким-то конкретным событием. В своем необузданном стремлении узнать настоящую правду я нередко действовал на грани фола, так как не имел необходимого доступа к тщательно скрываемой тайне. Но, в конце концов, мне все-таки удалось составить из отдельных и ничего не обозначающих обрывков информации четкую и ясную картину.

Через несколько месяцев я уже знал: под моей охраной едва ли не самый секретный объект комитета государственной безопасности — лаборатория разработки психотропного оружия.

Когда неожиданный звонок из Москвы растормошил годами устоявшийся быт расположенного вдали от цивилизации секретного объекта, «Золотой ручей» представлял из себя почти неприступную крепость с трехметровым металлическим забором, постоянно находящимся под напряжением в полторы тысячи вольт, четырьмя наблюдательными восьмиметровыми вышками с пуленепробиваемыми стеклами и круглые сутки несущими охрану бойцами отдельного спецподразделения «Тайфун», по сравнению с которыми ребята из «Альфы» казались просто лопоухими щенками. И трудно было поверить, что однажды настанет день, когда какой-то безумец рискнет предпринять хорошо подготовленную и поражающую своей дерзостью попытку вооруженного захвата территории «Золотого ручья».

Покинув кабинет сразу же после звонка генерала, я спустился на первый этаж в надежде найти в закромах столовой стакан холодного апельсинового сока и пачку сигарет. Но, проходя мимо настежь открытой двери узла связи, я с удивлением обратил внимание на показавшееся странным поведение дежурного. Он отчаянно дергач клавишу отбоя на телефонном аппарате прямой связи с ГУ КГБ, то и дело прикладывал трубку к уху и что-то тихо бормотал себе под нос. Впервые на его памяти линия не работала. Вместо длинного непрерывного гудка была лишь абсолютная, без единого постороннего звука, тишина.