Жалобно тявкнула и завыла жмущаяся к ногам хозяина собачонка. Ее хозяин маялся в сторонке. И любопытно, и колется.
Группа состояла из пяти человек — еще не прозевавшихся, но уже злых. На осень, на погоду, на свою дурацкую работу.
— У меня для тебя две новости. Одна хорошая, одна плохая, — передвинув на две трети скуренную и на треть обслюнявленную сигару в угол рта, сказало одно должностное лицо, в высокой шляпе, другому. Его светло-коричневое драповое пальто в проблесках «мигалки» казалось чуть зеленоватым. Ветер хватал за полы, норовя пробраться под драп и там согреться. Но, несмотря на холод, должностное лицо стояло, по-ковбойски широко расставив ноги.
— Ну? — заинтригованное облачко пара поглотил сумрак.
— Горло — сплошная рана. А кровищи вокруг, как кот… наплакал.
— А какая хорошая? — лениво, сквозь зубы процедило второе лицо.
— Это и была хорошая.
Особо резкий порыв ветра чуть не сорвал шляпу, и ее обладателю пришлось, выбросив руку из рукава, ухватиться за фетровое поле. Шляпу он поймал профессионально ловко, как карманника на кошельке.
— Опять серия, — не улыбнулось на штатную шутку лицо без шляпы. — Кто труп обнаружил? — Лицо явно еще не успело настроиться на рабочий лад после блаженных выходных. Не хотелось лицу ни улики коллекционировать, ни свидетелей опрашивать. Пар-р-ршивая служба.
— Дворничиха. Вон у стенки мнется, — ответ прозвучал тоже без энтузиазма.
Который без шляпы посмотрел. Дворничиха была в наличии. И он уже собрался, бряцая подковками, направиться к ней — до приезда экспертов задать пару-тройку скучных вопросов, — но тут к группе, отважно ступая (лужи там или не лужи), под ноги не глядя, приблизилась распатланная восьмидесятилетняя мегера в накинутой поверх домашнего халата фуфайке.
— Кто тут старший? — требовательно спросила старуха. В руке намертво зажато ведро с мусором. Глаза жадно косят на прикрытое бурым картоном распростертое тело. С одного краю из-под картона торчит пара стоптанных ботинок, а сбоку — кисть руки со сведенными судорогой серо-фиолетовыми в утреннем сумраке пальцами.