— Ну, если ты так думаешь...

— Уж поверь мне, Том. Я ведь не в первый раз сталкиваюсь с по­добной ситуацией. И вряд ли твоя станет последней.

Ночевать я отправился в отель, в другую часть станции Саумлаки. Отель представлял собой гулкое из-за пустоты многоэтажное соору­жение, собранное из готовых секций и глубоко погруженное в скаль­ную породу. Наверное, здесь могли бы разместиться сотни постояль­цев, но у меня создалось впечатление, что сейчас занято лишь не­сколько номеров. В эту ночь я спал урывками и рано встал. В крытом портике я увидел работника в кепочке и резиновых рукавицах, кото­рый вылавливал из украшенного орнаментом прудика больного кар­па. Когда я смотрел, как он достает металлически-оранжевую рыби­ну, на мгновение мне показалось, что эту картину я уже когда-то ви­дел. Но когда в моей жизни могли возникнуть этот мрачный отель и умирающий карп?

До завтрака — уныло-настороженный, несмотря на легкую сонли­вость — я навестил Колдинга и услышал новую дату окончания ре­монта.

— Два-три дня, — сказал он.

— Вчера вечером был только один. Колдинг пожал плечами:

— Если у вас проблемы с обслуживанием, попробуйте найти дру­гих ремонтников.

Затем он сунул мизинец в уголок рта и принялся ковыряться меж­ду зубами.

— Приятно видеть специалиста, который наслаждается своей ра­ботой, — заметил я на прощание и ушел, пока настроение не испор­тилось окончательно.

Грета предложила встретиться за завтраком и вспомнить старые времена. Когда я пришел, она уже ждала меня за столиком на «улич­ной» террасе под навесом в красную и белую полоску, потягивая апельсиновый сок. Над нами простирался купол шириной в несколь­ко сотен метров — голографическая проекция безоблачного неба. Го­лубизна его имела жесткий эмалевый оттенок, какой бывает в сере­дине лета.