Вскоре вывели и второго заключенного. Обреченный на смерть адмирал встретил его кивком головы. Пепеляев. Им вдвоем предстояло вместе уйти в вечность…

Разбились на улице на два круга. В центре одного из них шел Колчак, в центре другого - Пепеляев. Тот беспрестанно бормотал молитвы. Может быть, еще не потерял надежду на спасение? Или грехи отмаливал? Не только свои, но и своих будущих палачей? Всей страны? Этого никогда не узнать. Колчак вдруг вспомнил, в какой день ему предстояло принять смерть, - "День всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников". За два года до того церковь установила это имя для седьмого февраля. Снова - злая ирония насмешливой судьбы.

"Как странно, Анна Васильевна, - Александр Васильевич надеялся, что любимая почувствует, услышит его последние слова, обращенные к ней. - Именно сегодня мне предстоит исполнить свой последний долг. Я думаю - за что плачу такой страшной ценой? Я знал борьбу, но не знал счастья победы. Я плачу за вас - я ничего не сделал, чтобы заслужить это счастье. Ничто не дается даром, любимая Анна Васильевна".

Колчак высоко поднял голову. Он знал, что идет на смерть. А воин, настоящий воин, для которого нет большей радости, чем битва, должен с честью, с достоинством, с гордостью принять последний вызов судьбы. Это уже много веков знали люди из Страны Восходящего Солнца, узнал некогда и сам адмирал. Но и другое ему было известно: когда-нибудь снова воссияет над Родиной солнце, и любой шаг может принести свет в Россию хоть на секунду.

Двинулись вдоль набережной замерзшей реки. Иркутск спал - или, быть может, боялся показаться, даже зажечь огонь в домах, когда за городом слышался треск словно взбесившихся пулеметов, выстрелы, канонада пушек.