И вот наконец в голову пришла счастливая мысль: спасение можно найти лишь у старого испытанного друга. Карпинский схватил телефонную трубку.

- Это я, - сказал он, услышав голос Хлюпа.

- Рад вас слышать, пан директор! - радостно отозвался тот.

Это означало, что пани Богуслава дома и бдит, как всегда.

У Карпинского не было ни сил, ни времени разыгрывать конспиратора.

- Сева, слушай, тут у меня дома есть одна вещь, которую никак не оставишь, потому что заявился шурин, а я уезжаю. Не подержишь ее у себя до тех пор, пока он не выкатится?

- Да, - не раздумывая, ответил верный Друг.

- Тогда я подвезу ее куда-нибудь поближе к твоему дому. Страшно тяжелая, холера! Сможешь сейчас ненадолго выйти?

- Да.

- Минут через пятнадцать, хорошо? Я подъеду со стороны улицы Статковского.

- Никак невозможно, пан директор.

- Что невозможно? Через пятнадцать минут или со стороны Статковского?

- Нет.

- Через пятнадцать минут...

- Да.

- Значит, со стороны Статковского не можешь?

- Увы, не могу, пан директор.

- А где можешь?

Поскольку в распоряжении Хлюпа имелись лишь краткие "да" или "нет" и ничего не говорящие "пан директор", определить место встречи оказалось затруднительно. Он сделал осторожную попытку внести некоторое разнообразие в свою лексику.

- И это будет конец, пан Яцек! - с отчаянной решимостью произнес Хлюп.

Карпинский напрягся. Где может быть конец? Конец чего? Со стороны улицы Статковского было бы всего ближе, но по каким-то соображениям Севу это не устраивает. Он хочет подальше. А что там подальше? И почему "конец"?

- А! - догадался он. - Старая трамвайная петля?

- Вот именно, пан директор! - обрадованно воскликнул Хлюп.

- Идет, буду через четверть часа. Не торопись, я подожду.