- Нельзя! - раздраженно рявкнула девушка. - Она в Кракове. И отца тоже нет. Никого нет, зато имеется дядюшка жу.., ну, вы знаете. А отец еще не вернулся из Ольштына.

- Я знаю. И что касается отца.., он.., по всей видимости, сегодня домой не вернется.

- А почему?

- Потому.., ты, главное, не волнуйся. Я тебе сейчас скажу, но ты не волнуйся.

Самый лучший способ заставить человека разволноваться - сказать ему такие слова. У Эльжбеты чуть трубка из руки не вывалилась.

- Я не волнуюсь! - хрипло заверила она отцовского друга, покрываясь холодным потом. - Говорите сразу, что стряслось. Отец жив?

- Жив, жив! - обрадовался Хлюп. - Хотя и не совсем. Несчастный случай под Плонском, он там у них в больнице лежит. У вас сохранилась страховка на машину? Машина, знаешь, вдребезги...

- Да черт с ней, с машиной! Что с отцом?

- Ничего страшного, рука, правда, сломана. Он, к счастью, сразу из машины вылетел и на эту руку упал, так мне сказали. И еще голова. Головой на что-то твердое угодил, так что голова тоже разбита. Пока без сознания, но говорят будет жить.

Бедная девушка изо всех сил старалась держаться спокойно.

- Кто говорит? - простонала она. - И откуда вам об этом известно? И какая больница?

- Больница в городе Плонске. А мне позвонили, потому как у твоего отца в блокноте был записан номер моего телефона. Своего он, понятное дело, не стал записывать...

- Клепа! - страшным голосом вскричала Эльжбета. - Ты на машине! Сейчас же едем в Плонск! Дядя! Слышишь?

- Дитя мое, я могу тебя отвезти, - произнес в телефон Хлюп, оглушенный криком девушки. - Я и сам собирался туда.

В ответ Эльжбета громогласно повторила свое требование, хотя у нее чуть не вырвалось - даже несчастье с отцом не заставит ее бросить дом на Клепу. А тот послушно согласился, понимая, что в создавшейся ситуации ему не отвертеться. Хлюп больше не настаивал, ведь с него не сводила горгоньего взгляда супруга, не одобрявшая никаких вояжей мужа.