— Эскапад? — Она впервые улыбнулась.

— Я вообще верю в слова, где больше одного слога.

— То есть вам нравится язык?

— Я верю в него. Ведь это единственное, что нас связывает.

— А то, чем вы занимаетесь? Разве человечество не находится в полной зависимости от своих сооружений?

— Верно, но если оно окажется не в состоянии объяснить, что ему требуется, то и построить ничего не сможет. Даже самую примитивную травяную хижину.

— Но что лично вы думаете о своей работе, мистер Радклифф?

Не моргнув глазом и не испытывая ни малейших угрызений совести, я снова слизал у Кокто

— Я знаю, что каждое из моих творений могло бы прославить любого архитектора.

— От скромности вы явно не умрете. Теперь настала моя очередь податься вперед:

— Значит, по-вашему, есть кто-то лучше меня?

— Хотя бы Альдо Росси

Я презрительно отмахнулся:

— Его удел — кладбища.

— Тогда Кооп Химмельблау

— Они проектируют самолеты, а не здания.

— Слушайте, неужели вы и вправду считаете, что лучше вас никого нет?

Я на мгновение задумался. — Да.

— Ничего, если я процитирую это в статье? Стараясь, чтобы мои слова звучали как можно более омерзительно, я перешел на протяжный луизиано-безилский выговор своего отца:

— Да ладно вам, Фанни! Неужто вы и впрямь думаете, что это мне повредит? В каждом интервью это цитируют. Ну и что? Я получаю все больше заказов! Люди предпочитают нанимать человека, который уверен в себе. Особенно когда речь идет о сотнях миллионов долларов!

И это было чистой правдой. Я беседовал с Фанни Невилл, а на моем письменном столе валялись сразу три проекта, которые я тогда обдумывал: аэропорт для германского города Аахена, Центр искусств для университета Рутгерса, что в Нью-Джерси, и дом, который я собирался построить в Санта-Барбаре для себя и Бронз Сидни.