За углом он вспугнул табунок сварливых гусей, устроившихся здесь на лежбище, выскочил на задворки... И застыл, уткнувшись в плотную стену кустов. Тропы, такой, какой он представлял себе - хорошо утоптанной, широкой, а может быть, даже и не тропы, а целой дороги, ведущей к замку, не было. Сзади угрожающе шипели гуси, но он не обращал на них внимания. Неужели тётя Ага обманула? Обида горьким комком стала подступать к горлу, но тут за штанину ущипнул гусь, и он прозрел. - Болван! - заорал он на гусака, и тот, мощно работая лопатками и жирной задницей, умчался в лопухи. Какая может быть дорога, если сейчас на дворе средневековье, вокруг так и рыщут псы-рыцари, всё вынюхивают, выспрашивают, разыскивают и предают огню! Ох, голова-недотёпа! Он испуганно закрыл рот обеими руками, сел на траву и прислушался. К замку может вести только хорошо замаскированная тропа, известная лишь посвящённым!
Камил внимательно всмотрелся в выщипанный гусями лужок и среди обглоданных калачиков и истерзанных лопухов увидел чуть приметную ложбинку. Вот она - тропа!
Из посуровевшего, сразу ставшего мрачным, леса он услышал глухое бряцанье доспехов, хриплый шёпот, храп коней, приглушённый топот обвязанных тишь-травой копыт. "А ты не боишься?" - вспомнились слова тёти Аги. Нет! И Камил смело шагнул вперёд.
И тотчас, откуда-то издалека, из самой глубины рощи, донёсся манящий зов серебряной трубы.
Всё же тётя Ага была права, и Камил напрасно так беспечно отнёсся к её предупреждению. Не успел он пройти по роще и двадцати метров, как из-за кустов бесшумно вынырнули разбойники и окружили его плотным кольцом, выставив перед собой длинные мечи.