Замок предстал перед его глазами угрюмой мрачной громадой, хотя на самом деле это было маленькое приземистое сооружение с полагающейся ему крепостной стеной, вросшей в землю, и ветхими деревянными воротами. Но этого "хотя" Камил не видел - перед ним стоял замок, настоящий замок, предел его мечты, в котором, конечно же, живут доблестные рыцари, их прекрасные дамы сердца... пир идёт горой, дым - коромыслом... А откуда-то с запада тучей надвигается рать чёрная, рать злобная, сметающая всё на своём пути грозная рать. И будет бой, смертельный бой... И он, Камил, будет, конечно, в первых рядах защитников крепости, будет драться как лев, как герой, и принесёт победу!

Тут Камил поумерил пыл, ибо понял, что немного зарвался. О таких приключениях можно будет рассказать только Стасю, да и тот, наверное, засмеёт. Он вздохнул, запрятал видения рыцарских побед во чистом поле брани в самый глухой и потаённый уголок сознания, законсервировав их от откровений со Стасем, и начал спускаться по косогору к замку. Ворота замка были закрыты, но стучаться он не стал. А вдруг прогонят, тогда к замку вообще не подступишься! Лучше пока хоть одним глазком глянуть, что там делается, а потом можно и попроситься в ворота. Стена вокруг замка была не очень высокая - метра два, где выше, где ниже, - и у её подножья высился полукруглый скат наносной земли, кое-где кустящийся побегами жёлтой акации. Камил побрёл вдоль стены, огибая заросли, и они вдруг разошлись в стороны, расступились, и он увидел у серой, здесь почему-то низкой, стены вытоптанный пятачок земли, будто оттуда, со двора замка, каждый день в определённый час - может быть утром, может быть вечером - выпрыгивали по одному доблестные рыцари и разбегались в разные стороны, совершая свой ежедневный моцион для поддержания воинского духа, силы, ловкости, своей рыцарской доблести. Камил огляделся, затем подошёл к перелазу и вскарабкался наверх. За стеной был маленький, серый, пыльный и грязный дворик, заточённый в сланцевый жёлто-искристый камень. Рядом, у стены, высился навес, сколоченный из ошкуренных деревянных жердей. Слышно было, как под ним похрапывают кони, переступая с ноги на ногу и звеня сбруей; оттуда тянуло тёплым духом хлева, конского навоза.