Взгляд Дорранса стал еще пристальнее.

— Исследования, которые мы провели, указывают на то, что взрыв был эквивалентен двадцати тысячам тонн нитроцеллюлозы, — продолжал Лакридж. Он постучал костяшками пальцев по столу и воскликнул: — Двадцать тысяч тонн! Мы не понимаем, как двумя бомбами можно достичь такой силы взрыва. Ведь это были всего лишь две металлические полусферы, каждая не более десяти футов диаметром. Не так ли, мистер Сэйр?

У Ника пересохло горло, на лбу выступил пот, в груди и в правой руке возникла знакомая острая боль.

— Я… Я не знаю, — сказал он после паузы. — Я был очень болен. Лихорадка. Но это были не бомбы. Это был Разрушитель. То, чего наши ученые не могут объяснить. Я тоже думал, что все можно объяснить научно, исходя из законов природы. Я ошибался.

— Вы устали и все еще неважно себя чувствуете, — сказал Дорранс. Его голос звучал доброжелательно, но глаза оставались холодными. — У нас, разумеется, еще много вопросов, но они могут подождать до утра. Профессор, почему бы вам не показать Николасу наше заведение? А после экскурсии возвращайтесь наверх, к обычной жизни. Что? Да, Николас, мне напоминают, что все, услышанное здесь, абсолютно секретно. Когда вы вернетесь в дом, нельзя упоминать о существовании этих помещений. Естественно, за обеденным столом вы увидите меня, профессора Лакриджа и других, но в наших обычных ролях. Большинство гостей даже не подозревают, что под их ногами расположен Департамент Тринадцати, и не стоит разрушать их неведение. Думаю, у вас не возникло никакого недопонимания?

— Нет, нет, — пробормотал Ник. А про себя думал, как избежать ответов на вопросы, но при этом получить пропуск для перехода Периметра. Лакридж явно не верит в магию Старого Королевства, и это вовсе не удивительно. В конце концов, Ник раньше тоже был таким. Но в голосе и в поведении Дорранса не было скепсиса. А обсуждать тему Разрушителя и его природы с тем, кто серьезно рассматривает причину взрыва у Форвин-Милл, у Ника не было никакого желания.