— Вы не понимаете, насколько важна наша работа, — сказал Лакридж. — И наши методы — тоже. Наблюдение за реакцией суеверных северян — это законная и потенциально полезная информация.

Этот протест был лишь проформой, потому что, произнося речь, Лакридж отпер дверь и быстро повел их через коридоры. Спустя несколько минут Ник почувствовал, что Малтана больше не надо поддерживать.

В конце концов, после бесконечных поворотов и отпирания замков они подошли к широкой стальной двери с двумя глазками. Лакридж постучал, и их пропустили в комнату охраны. Четверо полицейских пили чай и ели громадные сандвичи. Пятым был Ходжмэн, он держался очень официально, наверное, ждал появления гостей.

— Сержант Ходжмэн, — слишком громко сказал Лакридж. — Пожалуйста, проводите мистера Сэйра наверх, и пусть один из ваших офицеров доставит Малтана на станцию и проследит, чтобы он уехал на север ближайшим поездом.

— Хорошо, сэр, — ответил Ходжмэн. Мгновение он поколебался, но затем со странно неприятным ударением сказал: — Констебль Риптон, проследите за Малтаном.

— Минутку, — сказал Ник. — Я тут подумал… Малтан может передать от меня записку моему дяде, премьер-министру, в «Голден Шииф». А уж кто-нибудь из дядиных слуг отправит его на ближайшую станцию.

— Эту записку может отвезти один из моих людей, сэр, — сказал сержант Ходжмэн. — Отель на целых двадцать миль дальше, чем станция.

— Спасибо, — сказал Ник. — Но я хочу, чтобы премьер-министр поговорил с Малтаном о некоторых делах, касающихся Старого Королевства. Это ведь не составит проблемы, а? Малтан, я только напишу записку, передайте ее Гаррану, секретарю моего дяди.

Ник вынул записную книжку и золотую самописку и прислонился к стене. За ним наблюдали все: пятеро полицейских — с интересом, маскирующимся под гостеприимство, Лакридж — с откровенной злостью, Малтан — с печалью обреченного.