Лицо Николаса побледнело, он прижал руки к груди. Все, что случилось с ним в Старом Королевстве, привело его в очень подавленное состояние, от которого он еще не до конца оправился. И хотя доктора Анселстьерры не находили у Ника признаков серьезных повреждений, его рентгеновские снимки были странным образом затуманены, а все медицинские исследования показывали, что это организм человека, страдающего от тяжелых ранений, полученных в сражениях.

— Я хочу, чтобы ты провел уикенд с работниками Департамента, — продолжал Эдвард. — Нужно ответить на некоторые вопросы о том, что ты испытал в Старом Королевстве. Я сомневаюсь, что от этого будет какая-то польза, я, как ты знаешь, твердо следую мудрым принципам моих предшественников и не вмешиваюсь в дела этой страны. Но в последние двадцать лет ее жители не обижали нас своим вниманием. У Дорранса всегда был зуб на Старое Королевство, а теперь неприятие обострилось еще больше благодаря… ммм… событиям у Форвин-Милл. Быть может, в разговоре с тобой он обнаружит что-то полезное. Так что, ответив на его вопросы, ты получишь пропуск в Периметр на утро понедельника. Если ты все еще хочешь туда — иди.

— Так или иначе, — настойчиво сказал Ник, — я перейду за Стену.

— Тогда я полагаю, что предложенный мной способ — лучший. Ты же знаешь, что твой отец хотел быть живописцем, когда ему было столько же, сколько тебе сейчас. Если верить старому Менри, у него был талант. Но наши родители и слышать об этом не желали. Думаю, это была серьезная ошибка. Нельзя сказать, что он бесполезен в политике, но его душа блуждает где-то далеко, а величия невозможно достичь, если не отдаваться делу всем сердцем.

— Значит единственное, что мне нужно сделать, это ответить на вопросы?

Эдвард вздохнул, как вздыхает взрослый и мудрый человек при разговоре с молодым, рассеянным и нетерпеливым родственником.

— Ну, ты должен некоторое время присутствовать на вечеринке. Обед и все прочее. Возможно — игра в крокет или гребля на озере. Дезориентация, как я уже сказал.