Трудно быть всего-навсего лишней парой рук.

Шан с силой воткнула лопату в подмороженную землю и перевернула еще один тяжелый ком. Приблизительные подсчеты показали: еще пятьдесят квадратных метров — и дело будет сделано.

Когти уже по-настоящему действовали ей на нервы. Они царапали ручку лопаты, цеплялись за штаны, раздирали лицо. Ей до сих пор не удалось свыкнуться с ними. Иногда они представлялись ей много хуже, чем огоньки под кожей.

Но страшнее всего были кошмары.

Она оказывалась в комнате, которую окутывал запах лесной подстилки. Шан никого не видела, но точно знала — в комнате есть кто-то еще. События путались, но все время повторялось одно и то же: острое чувство одиночества, дикая паника — нельзя дышать! Затем — вдох, легкие наполняются ледяной водой, и мучительно болит между лопатками.

Если поразмыслить, то она, похоже, справлялась хорошо. Значение сна читалось вполне прозрачно, за исключением запаха. Может, я не настолько крута, как мне казалось, рассудила Шан. Что бы ей не помешало, так это добрый крепкий сон.

А еще никому здесь не нужен коп.

Твердую почву почти невозможно было копать, но ей хотелось начать пораньше, начать трудиться, чтобы доказать: она не собирается жить в Константине нахлебницей.

Но их не нужно учить, как брать под контроль мятеж, как выставлять посты вокруг места преступления и как не свихнуться от скуки, когда целый месяц наблюдаешь за подозреваемым. Я им совсем не нужна.

Пока еще вес'хар верили, что однажды она может оказаться полезна. В противном случае она чувствовала бы себя просто лишним ртом, который нужно кормить, а магазинов тут нет. Кто не сажает и не выращивает, тот не ест. Внезапно все те мечты, которые она некогда лелеяла — сдать удостоверение, обрабатывать клочок земли, посвящать больше времени себе, — показались горькой иронией. Она получила от судьбы именно то, в буквальном смысле то, чего так страстно желала. И даже больше. Шан снова с силой вогнала лопату в землю.