«Что здесь происходит?», спросил он. «Что со мной случилось?»

Мужик, казалось, оценивает Билли, прикидывая, каков он.

«Это что, моя печенка?», спросил Билли. «Печенка отказала? Кто-то раскроил мне голову? Что это?»

«Ты не мертвец, если говоришь об этом», сказал мужик. «Мертвым ты почти был. Живой — это то, что перед тобой.»

После всего выпитого вина и удара башкой мысли у Билли работали еще хуже обычного, и он начал смотреть на мужика, как на некоего духа-проводника, посланного эскортировать его к месту вечного мучения.

«Окей», сказал он. «Я слышал, что ты сказал. Но если я снова… если я снова окажусь в депо и смогу себя увидеть, то буду думать, что я мертвый, верно?»

«Кто, к черту, знает, что ты там подумаешь, после всего вина, что ты выхлестал.» Мужик спихнул задницу матта с полей своей шляпы и нахлобучил ее на голову — она была в ковбойском стиле из бежевой кожи с загнутыми спереди полями. «Почему бы тебе не поспать? Утром все станет гораздо яснее.»

Пол был мягче, чем любой из полов, на которых Билли путешествовал в товарняках — этот пол и тепло сделали приглашение поспать весьма соблазнительным. Но у него мелькнула мысль, что если он заснет, пробуждение окажется не радостным. «К черту сон!», сказал он. «Я хочу, чтобы ты сказал, что происходит!»

«Как хочешь, дружище. Но я на время закрою глаза.» Мужик повернулся на бок и принялся взбивать набитый одеждой мешок — один из трех, что у него был — превращая его в подушку. Он оглянулся на Билли и спросил: «Тебя как зовут?»

«Ты чертовски хорошо знаешь, как меня зовут! Тебя же сюда послали за мной!»

Мужик сморщился. «И все же как? Пепельный Айк? Хмырь из Филадельфии… как-нибудь вроде этого?»

И Билли ему сказал.

«Билли Пропащий», повторил мужик. «У тебя, конечно, правильная кликуха, если ты поехал на этом поезде.» Он улегся на подушку и опустил шляпу на глаза. «Может, завтра ты почувствуешь себя лучше и скажешь свое настоящее имя.»