Резкими толчками Гангарон заставил волчок вращаться быстрее, затем снова сыпанул на него немного песка. На этот раз песчинки разлетелись дальше.

– Теперь понял? – спросил Гангарон.

– Стар я в игрушки играть, – проворчал его собеседник. – Они для тех, кто только вылупился из кокона.

– А все очень просто: нужно только представить себе, что волчок – это астероид.

– Погоди, погоди… Значит, песчинки – это мы, элы?

– Конечно.

– У тебя концы с концами не сходятся, изобретатель, – резко произнес Старый эл. – Мы-то ведь не разлетаемся, словно песчинки.

– Потому что астероид не вращается достаточно быстро.

– Предположим. Но какое все это имеет отношение к силе тяжести, которую мы испытываем, находясь на поверхности астероида?

– Самое прямое.

Гангарон приостановил волчок, придерживая за верхушку, чтобы тот не упал.

– Предположим, это наш астероид, – начал он. – Мы, песчинки, находимся на нем, удерживаемые силой тяжести. Теперь волчок начинает вращаться… Каждая песчинка становится легче под действием возникающей силы, не знаю, как ее назвать, которая стремится сорвать ее с поверхности. Продолжаем раскручивать волчок сильнее…

– Понял! – перебил радостно Старый эл. – Продолжаем раскручивать волчок, то есть астероид, до тех пор, пока сила отбрасывания не сравняется с силой притяжения, а это и есть вес.

– И тогда каждый эл станет невесомым, – закончил Гангарон.

Старый эл прошелся по пещере, перешагнул через щель.

– Мысль у тебя работает неплохо, Гангарон, – сказал он, – но твое открытие ни к чему. Астероид – не волчок. Как ты раскрутишь его?

Гангарон помолчал.

– Задача действительно сложна, – произнес он, – но в ней нет ничего невозможного.

3

И шли века, и горбились устало…

Давно уже не стало Старого эла.

А сам Гангарон из юного сумасброда давным-давно превратился в самого уважаемого и почтенного эла, каждый сигнал которого с трепетом довили соплеменники.