- Среда? Нет, четверг.., погоди, конечно, пятница. То есть суббота.

- Сейчас воскресенье. Колокола слышишь?

- Я думал, это для нас, свадебные. Эй, что ты там прячешь? Я не знал, что у тебя есть ребенок.

- Это не ребенок, это мой дружок.

Шоун повернул фигуры лицом к публике. Куклы могли бы ожидать хохота или даже стона в ответ на старые шутки - он точно их ждал. Жильцы глядели на него в лучшем случае с интересом. С той минуты, как он начал представление, единственными звуками стали шорох кукол по сцене и голоса, которые он изображал хрипящим горлом. Управляющий и Даф пристально смотрели на него через головы жильцов; казалось, они забыли, как моргать или улыбаться. Шоун отвернул кукол от зрителей, как хотелось бы отвернуться и ему самому.

- Что с нами стряслось? - пискнул он, тряся головой женщины. - Что-то нам нехорошо.

- Ерунда, я все равно тебя люблю. Давай поцелуемся, - каркнул он и заставил вторую куклу сделать два смешных шажка и рухнуть лицом вниз. Громкий треск застал его врасплох, как и то, что от удара его пальцы застряли в голове куклы. Ее неуклюжие попытки подняться даже не надо было изображать.

- Клоунские эти ботинки! - буркнул он. - Как в них можно ходить? Шатаешься в них, как недоразумение.

- А кто ты еще есть? Ты скоро свое имя забудешь.

- Не хами! - каркнул он, не понимая, зачем он вообще продолжает это представление - разве что для того, чтобы разогнать молчание, которое заставляло его вытягивать из себя слова. - Мы оба знаем, как меня зовут.

- Это пока у тебя дырки в голове не было. А теперь ты в ней вообще ничего не удержишь.

- Ха, это ты завралась! Меня зовут... - Он имел в виду куклу, а не себя, вот почему имя оказалось трудно произнести. - Ты знаешь, отлично знаешь. Не хуже меня.

- Видишь, его уже нет, ага!

- А ну-ка скажи, а то я тебя поколочу! - рявкнул Шоун со злостью, которая уже не принадлежала только кукле, и сдвинул ухмыляющиеся головы с треском, будто сломалась кость.