- Заверните, - потребовал покупатель. - Именно это мне и нужно.

Ошеломленный приказчик повиновался.

Вернувшись в клинику, Баттон вошел в палату и едва не запустил в сына свертком.

- Вот тебе, одевайся, - сказал он со злостью.

Старик развернул бумагу и насмешливо поглядел на содержимое пакета.

- Да ведь это просто смешно, - пожаловался он. - Я не хочу, чтобы из меня сделали обезьяну...

- Это ты из меня обезьяну сделал! - огрызнулся Баттон. Не тебе судить, как ты выглядишь. Живо одевайся или... или я тебя отшлепаю.

На последнем слове он всхлипнул, хотя чувствовал, что именно это и следовало сказать.

- Ладно, папа, - сказал сын с притворным почтением. - Ты старше, значит, тебе видней. Я повинуюсь.

При слове "папа" мистер Баттон вновь содрогнулся.

- И поторапливайся.

- Я поторапливаюсь, папа.

Когда сын оделся, мистер Баттон осмотрел его и окончательно упал духом. На нем были крапчатые чулки, розовые панталоны и кофточка с белым воротником. Поверх нее почти до пояса змеилась грязно-серая борода. Впечатление было не из лучших.

- Подожди-ка!

Мистер Баттон схватил хирургические ножницы и тремя быстрыми движениями отхватил бороду. Но и это не помогло - вид новорожденного по-прежнему был далек от совершенства. Жесткая щетина на подбородке, тусклые глаза, желтые стариковские зубы выглядели нелепо в сочетании с нарядным, сшитым для витрины костюмом. Но мистер Баттон, ожесточившись, протянул сыну руку.

- Пошли! - сказал он строго.

Сын доверчиво уцепился за эту руку.

- А как ты будешь меня звать, папочка? - спросил он дребезжащим голосом, когда они выходили из палаты. - Просто "малыш", покуда не придумаешь что-нибудь получше?

Мистер Баттон хмыкнул.

- Не знаю, - ответил он сурово. - Пожалуй, назовем тебя Мафусаилом.

Ill

Даже когда отпрыска Баттонов коротко остригли, покрасили волосы в неестественный черноватый цвет, щеки и подбородок выбрили до блеска, а потом нарядили в детский костюмчик, сшитый по заказу портным, который долго не мог прийти в себя от удивления, мистеру Баттону все же пришлось признать, что такой первенец отнюдь не делает чести его семейству.