Коридор закончился. Эндфилд оказался перед высокой дверью мореного дуба со скромной золоченой табличкой «Служебный зал». Подавив вздох, он прислонил браслет к устройству считывания.

Десантников не было. Джека встречала миловидная женщина в униформе. Она улыбнулась и сказала:

— Мы ждем только вас, господин майор. Малый челнок и давно готов к старту.

Они пошли через зал, наполненный мягким, приглушенным светом настенных светильников. Вокруг стояли глубокие кожаные диваны, шкафы с книгами в дорогих кожаных переплетах, низкие столики темного дерева, на них вазы с букетами, статуэтки, безделушки, висели картины на стенах. Композицию завершали огромный, толстый ковер на полу и окно во всю стену наполовину прикрытое тяжелой, плотной портьерой. За огромным иллюминатором, в тридцати мегаметрах под орбитальной станцией, плыл шар Деметры, резко рассеченный на дневную и ночную стороны.

Эндфилд остановился, разглядывая громаду планеты, ее фиолетовые океаны, густые облака над экватором, горные цепи, синеватые от нетронутых лесов материки. На самом деле ему не хотелось идти к посадочным модулям, откуда все сильней и сильней веяло опасностью.

— Внизу это выглядит еще красивее, господин майор.

— Да-да, идем, — отозвался Джек.

«Неплохо живут, — подумал он. — Никакого белого пластика, тонированного стекла и блестящего металла. Никаких жалюзи и резкого, пульсирующего света из газоразрядных трубок. В интерьере только натуральные материалы. За деревянными панелями стен толстая броня, скрытые генераторы защитных полей, стойки со скафандрами высшей защиты. Комфорт, удобство, безопасность. Все вокруг прямо кричит о том, что здесь бывают лишь немногие избранные».