— Ну, скажу я вам, повезло нам, что мы встретили такого доброго человека, — рассуждал Авдей. — Подумать только: мельник-колдун, к тому же знахарь, а живёт по-божески. Ворожит, это точно, однако денег за это не берёт, лечит даром. Оно, конечно, тратить ему деньги в этой глуши не на что, но всё же… Говорит, что денег у него много. Может, много, а может, мало. Это же как рассудить. Одному человеку и рубль покажется богатством, а другому за ним нагнуться лень, потому как для него это совсем не деньги. Интересно, много ли он зарабатывает на мельнице?

— Когда будешь ему помогать, тогда и узнаешь, — пробурчал Барбос.

— Вот этого я не понял, — признался Авдей. — Я своими глазами видел в воде под мельничным колесом такую картину: я работаю на мельнице и сыплю из мешка зерно. Ни тебя, Адель, ни Пахома там нет. Зато есть Барбос и Борька. Тебя я видел рядом с каким-то моряком. Разлучиться мы не можем, потому что вместе идём за золотым сердечком. Барбос тоже покидать нас не собирается…

— Вот ещё! — огрызнулся пёс. — Даже если вы отступите, я всё равно добуду это сердечко.

— Тора тоже говорила о моряке, — напомнила Адель. — Моряк должен положить на рану солдата золотое сердечко камнем вниз. Солдат оживёт, а его друг и собака будут счастливы. Обо мне она ничего не сказала. Может быть, меня не будет с вами? И видение под мельничным колесом, и слова Торы совпадают. На всякий случай, если нам придётся разлучиться, полагаю, что не по своей воле, помните, что вам надо ждать на мельнице, пока моряк не принесёт золотое сердечко.

— Я никуда от тебя не уйду, — запротестовал Барбос.

— Мы не знаем своей судьбы, — возразила Адель. — Если нам предназначено каким-то образом расстаться, то надо условиться, как поступить. Я пойду дальше, чтобы встретиться с моряком, а вы возвращайтесь на мельницу. Иначе мы потеряем друг друга, и кто-то будет искать то, что другой уже нашёл.