Не скажешь, что его родители были в восторге при известии об их будущей свадьбе, но согласие дали. И вот теперь перед ней вновь открывается возможность стать богатой и уважаемой, а мама перестанет давать уроки музыки, которые кажутся ей столь унизительными, что она не разрешает дочери тоже стать учительницей музыки. И это благополучие приходит к ней не ценой жертвы, а вместе с любовью и счастьем. Завтра их свадьба и с завтрашнего дня они с Франком никогда-никогда не расстанутся.

Лицо девушки словно осветилось, и глаза засияли от тихой, заполнившей её душу радости.

— Адель! — в четвёртый раз окликнула её мать.

Адель обернулась.

— Ты выглядишь такой счастливой, — с улыбкой заметила мать. — Думаю, что это счастье останется с тобой до конца. Трудно представить себе мужа преданнее и постояннее, чем Франк. Сколько лет вы с ним знакомы? Так давно, что я уже не помню. Кажется, что с колыбели. Дня не проходило, чтобы он не забегал к нам хоть на полчаса. И родители у него — люди порядочные. Думаю, они выделят вам приличное состояние.

Адель засмеялась. Она не забывала о деньгах, но они казались ей чем-то второстепенным, а главным была любовь к Франку.

— Пожалуйста, Адель, примерь платье ещё раз, — попросила мать. — Ты в нём очень хороша.

Адель знала, что мама давно уже откладывала про запас какие-то деньги. В их крошечном бюджете эти сбережения производили дыры, так что делать это совсем уж незаметно было невозможно, но девушка не подавала вида, что замечает ухищрения матери, и лишь удивлялась, для каких таинственных нужд та это затеяла. Теперь выяснилось, что прозорливые глаза давно уже отметили взаимную склонность молодых людей, и деньги откладывались на свадьбу.

— Хорошо, мама, — кротко согласилась Адель.

В подвенечном платье она, и правда, была ослепительно хороша, и было очень жаль, что из-за дурацких предрассудков Франку нельзя полюбоваться на неё до свадьбы.