Мама подобрала к блузке бархатную черную юбку и золотые туфельки. Нарядной девочке причесали волосы и, заколов с двух сторон золотыми заколками, оставили длинные тёмные локоны струиться по плечам. Адель поглядела в зеркало и залюбовалась своими руками в изящном обрамлении полудлинных широких рукавов, тонкой талией, схваченной золотым обручем, мягкими складками юбки и, конечно, туфельками, замечательными крошечными туфельками, выглядывавшими из-под бархатной черноты юбки. Вы её, конечно, понимаете, ведь тщеславное желание покрасоваться среди подруг или друзей присуще не только маленьким девочкам, а уж стремление покорить сердце какого-нибудь десятилетнего, шестнадцатилетнего, а то и шестидесятилетнего Франка знакомо не одной лишь Адели.

Мама проводила свою красавицу-дочку до порога, вручила ей свёрток с подарком и вернулась в роскошно убранную квартиру, где горничная уже прибирала раскиданные наряды. Её сердце трепетало от материнской гордости и предчувствовало, что её дочь непременно затмит всех юных гостей Дэзи, родители которой устраивали сегодня грандиозное торжество в честь десятилетия своей некрасивой и неумной дочери. Пожатие плеч сопровождало эти мысли и означало недоумение по поводу столь ничтожной причины для столь великолепного детского праздника. Нет, её Адель в свое десятилетие будет истинной царицей бала, а не серой мышью, как эта невзрачная Дэзи, настоящая дочь своей безмозглой матери, у которой не хватает ума даже одеться со вкусом.

Мысли Франка были не менее суетны, чем у его соседки Адели. Правда, он не рассчитывал совсем вытеснить Джоза из памяти девочки. Это было бы хотя и прекрасно, но едва ли возможно, ведь последний бал у Мари заронил в его душу не только подозрения, но почти уверенность, что этот напыщенный юнец, бывший на целый год его моложе, но имевший наглость первым пригласить Адель на танец, начал оказывать какое-то воздействие на сердце Адели.