- Так это или не так?

- Честное слово, ее никто не видел, клянусь, никто, кроме мамы.

- Значит, я сказал правду.

В голосе Клары послышались слезы:

- Ее никто не видел, гадко так зло шутить!

ОН (миролюбиво): Да я же не утверждаю, что видел ее, вашу маленькую родинку, я лишь говорил, что она у вас есть.

Вмешался чей-то грубый мужской голос:

- Хватит паясничать, шут гороховый!

Незнакомец мгновенно отрезал:

- Осторожнее на поворотах, Джордже Маркоцци, сын Энрико, тридцати двух лет, проживающий на улице Кьябрера, семь, рост метр семьдесят, женат, два дня назад заболел ангиной и, несмотря на это, курит и сейчас отечественную сигарету. Хватит с вас? Ошибок нет?

Маркоцци, сразу присмирев:

- Но кто вы такой? По... позвольте... я... я...

НЕЗНАКОМЕЦ: Не обижайтесь. Давайте лучше развлекаться. Это и к вам относится, Клара. Ведь так редко удается побыть в такой веселой компании.

Больше никто не осмелился его перебить или высмеять. Всеми овладело безотчетное чувство страха, словно в телефонную сеть проник таинственный дух. Кто он? Волшебник? Сверхъестественное существо, занявшее место бастующих телефонисток? Сам дьявол?

Злой дух? Но голос звучал совсем не демонически, а мягко, ласково:

- Что вы приумолкли, друзья? Кого испугались? Хотите, я вам спою чудесную песенку?

ГОЛОСА: Конечно, конечно!

ОН: Что же вам спеть?

ГОЛОСА: "Скалинателла"!

- Нет, нет, лучше "Самбу"!

- Нет, "Мулен-руж"!

- "Я потерял сон"!

- "Эль байон", "Эль байон"!

ОН: Ну, решайте скорее. А вам, Клара, какая песня больше всего по душе?

- О, мне страшно нравится "Уфемия".

Он запел. Возможно, это был самообман, но я в жизни не слышал столь красивого голоса. Этот голос был таким чистым, светлым, чарующим, что меня дрожь пробирала. Пока он пел, мы слушали, затаив дыхание. Потом сразу раздались аплодисменты, крики: