— Вся из себя домашняя девочка, — готовностью доложил брат. — Зубрилка и отличница. Аристократка из лучших домов Парижа. Все отдельно и в стороне, с нами, плебеями, практически не общается. А если уж разговаривает, как рублем одарит. Такое невообразимое одолжение делает. Ну, нет таких крепостей, которые не может взять рабочий класс. Дерзай. А мне больше голову не морочь.

— И сделаю! — раздраженно сказал Андрей.

— И сделай! А я посмотрю…

Андрей вошел, приветствуя дружески студентов. Большинство он прекрасно знал, не в первый раз сталкивался. Поприветствовал комсорга Валеру, уже явно набравшегося и прошел вдоль стола и пожимая руки, под приветственные возгласы. Девчонок и парней было примерно поровну, и настроились они гулять всерьез. Новый год бывает только раз в году. Он приземлился рядом с объектом.

— Я Андрей. Брат Павла.

— Марина, — ответила она. Голос был приятный. Глаза большие с длинными ресницами. И шея трогательно-беззащитная, с высоко подобранными волосами. Совсем ей не идет прическа, смотрится как у престарелой училки. Подружка ему понравилась гораздо больше, но покушаться на Пашкину пассию он не собирался.

— Штрафную! — заорали напротив. — Полную. До дна!

— За знакомство? — предложил Андрей, беря бутылку.

— Нет, — поспешно отказалась Марина, — я не буду.

— Ну, нет, так нет, — покладисто согласился он.

— А мне нравится, — доказывал один из студентов рядом, — вы посмотрите на Горбачева. Он же без бумажки говорит! Это чудо!

— Особенно после предыдущих мумий, — поддержал кто-то. — Те сами на трибуну подняться не могли, а что говорили и сами не понимали.

— А что там понимать? Они, что ли, писали? Там эскадрон секретарей и референтов трудился. Один пишет первый абзац, второй цитату соответствующую вставляет. Потом еще взвод проверяет и перепроверяет. Ему остается озвучить. Да никто и не слушает. Общий шум для публики и докладная независимо от речи разбирается на цитаты…