Покинув кабинет, первым делом Евгений захарович прошел в курилку и, привычно стрельнув папироску, пристроился на подоконнике. Народу как всегда хватало, говорили густо и рассыпчато.

- ...значит, ноготком ей по шарабану - раз! Селедке, значит. Что, мол, будем и дальше глазки строить?

- Ха, ха!..

- ...и тоже ничего. Крепкий такой парнишка. Вроде Стивенсона. Врежет, будь здоров! Наверняка на тренажерах качается. Боксеры такими не бывают...

Из никотинного облака выплыл лаборант-очкарик, костлявый, с отрешенным лицом гения. Кому-то из завлабов он чинил видеоприставку. Чинил уже вторую неделю, и ничего не выходило. Сходу чиркнув по стене спичкой, очкарик окутался клубами дыма.

- Не запускается, гнида! - пожаловался он. - Никак синхрона не могу добиться.

Кто-то тут же радостно откликнулся.

- А я тебе сразу говорил, что не пойдет. Схема-то наша! Еще на той неделе говорил!

- Элементарно! Впаять пару емкостишек - и заработает.

- Да впаивали уже!

- Значит, мало впаивали. Это ж барахло, не схема! С ней только так и надо. От пикушек к нанам и далее.

- ...и тоже крепышок такой. Растяжечка, как у гимнасточки! Интересно бы столкнуть его со Шварцнеггером. Машутся-то оба, будь здоров...

- Нет, серьезно! Чего смеешься? Я их так и делю: ленинградки-аристократочки, ростовские девочки и, значит, амурские красавицы. Так сказать, три совершенно различных генотипа.

- Гено - что?

- Да ерунда это все! Вы лучше на усы глядите. Я вам точно говорю, если попадется какая усатая, так наперед и знайте - если не задушит, так замучит до посинения!

- ...неприметный такой, а резкий. Главный удар, как у Чака, стопроцентная вертушка...

Швырнув папиросу в набитую с бугром урну, Евгений Захарович проследовал в родную лабораторию. Кабинет начальника ему выделили только на время работы с проспектом. Работа затягивалась, и, заглядывая в лабораторию, он все чаще начинал ощущать себя гостем.