От волнения губы у него дрогнули. Неужто в самом деле ничего не получится?

Евгений Захарович машинально пересчитал сияющие на груди значки: комсомольский флажок, "Донор СССР", "Юный стрелок" и институтский массивный ромб. Навряд ли это можно было назвать наградами, но тем не менее для него в этом виделась некая степень защищенности. Сияющему и блистающему труднее вывернуть руки... Он погладил значки подушечками пальцев, и, возликовав от ласки, они засверкали в пару раз ярче.

Вот теперь вроде все на месте. Одернув на себе пиджак, Евгений Захарович на секунду мысленно возроптал. Да нет же, чепуха какая! Ведь человек родился! Мало ли что там взорвалось! У них, может быть, еженедельно все к небесам взлетает, но день-то рождения не перенести!.. Он пошевелил тяжелый галстучный узел и удовлетворенно крякнул. Нет! Все решительная чепуха! В дни рождений - ни взрывов, ни сирен не бывает. Два события в один день - это слишком, и там, наверху, это тоже, конечно, понимают.

Он вновь посмотрел в окно, и уличный, скребущий по стеклу вой послушно стих. Евгений Захарович торжествующе улыбнулся. Теперь он был абсолютно уверен, что именины получатся и что, стоит выйти из дому, как исчезнут беготня с паникой и все вернется в привычную колею. Совершенно успокоившись, он приблизился к зеркалу, но ничего не увидел. Мутное, похожее на илистую глубь пруда, шевельнулось в ответ на его движение, но из мрачноватой зеркальной тени так и не выбралось. Впрочем Евгения Захаровича это ничуть не взволновало. С внешним видом все обстояло, конечно, в порядке, и еще раз одернув на себе пиджак, он покинул дом.