- Все же вы, Бенедикт, не очень приспособлены к местным условиям, добавил я. - Не лучше ли держаться всем вместе!

- Нет! Я своих решений не меняю! Хватит с меня ваших Мурочек и птерозавров!

- Мы с Василием переглянулись, помогли Семину надеть подходящий хитон.

- Под мышками не жмет? - участливо спросил Василий.

- Потерпим, - сморщился Семин, набивая дорожную суму ювелирными ценностями. - Дорогу до города покажи и дай сюда электронный переводчик.

- Прямо на север, - сказал Вася. - До утра потерпи, скиталец. Ночью тебя в город стража не пустит. И ограбить могут на дороге. Самоцветы и золотишко лучше где-нибудь здесь закопай, а с собой возьми самую малость. Сам знаешь, разбойнички...

- Хорошо, - хмуро согласился Семин, - подождем рассвета.

Ночь прошла скверно, если бедную Нею заботливый Василий еще как-то уложил в машине на сиденьях и укрыл меховой накидкой, то мы глаз не сомкнули - сидели у костра, смотрели на звезды, на огонь и уговаривали Семина не дурить и остаться. Василий расписывал ему антисанитарные условия городских улиц, предрекал скорую гибель от рук разбойников или палачей и рисовал картины будущего унылого существования Семина - одну страшнее другой. Правда, концовку своих уговоров Вася сильно подпортил одной неосторожной фразой. Он заявил, очевидно от чистого сердца, что, если уж так случится, в мезозое или там, куда мы попадем на этот раз, нам будет очень не хватать его, Семина, дружеского участия...

Услышав о мезозое, Семин крякнул, сквасился и забормотал что-то о своей невезучести, о происках фортуны... Утром, с первыми лучами солнца, он ушел от нас.

Василий включил машину, и, видимо, удача повернулась к нам лицом через четыре часа мы добрались до двадцать пятого столетия, там отремонтировали свой агрегат, запаслись энергией и вернулись в свое время.

Конечно, у Василия были крупные неприятности.