Но самой примечательной особенностью этого странного раба были ярко-синие, пронзительные глаза. И еще улыбка. Он усмехался так, словно оковы на его запястьях представляли собой некое досадное недоразумение, от которого он избавится в самом ближайшем будущем.

Раскосые глаза Дин медленно скользнули по стоящей перед ней фигуре, и вдруг выражение лица девчонки изменилось, словно она что-то такое в нем заметила необыкновенное.

Торговец, который уже спешил к наглецу с плеткой, явно намереваясь спустить с того шкуру, замер. Разумеется, выставленный на продажу разбойник, осужденный личным судом правителя, не имеет никакого права заговаривать с проходящими мимо свободными гражданами. И тем более – держаться так нагло. Но…

Чутье, которое никогда не подводило торговца, сейчас сообщало ему весьма странную вещь: странная девочка, уличная плясунья, намерена купить раба.

Препоручая Ихану – так звали работорговца – этого преступника, начальник стражи правителя предупредил: варвар-северянин – личность буйная, физически необычайно сильная, цену за него поднимать не следует, напротив – надлежит избавиться от него как можно быстрее. Всучить первому встречному, лучше не из местных. Если боги смилуются над Аш-Шахба, то пошлют Ихану какого-нибудь заезжего купчину-простофилю, который решит совершить выгодную сделку и за бесценок приобрести мощного телохранителя.

И напоследок предупредил Ихана: оковы с этого малого не снимать ни в коем случае! Лучше привязать также за шею.

Чутье вопияло в душе Ихана: покупатель! Покупатель! Не упусти! А глаза говорили совершенно обратное. Для чего уличной плясунье личный раб, телохранитель? Или она намерена взять его в любовники? Но как же Дартин? Молва давно уже уложила Дартина в постель Дин.