Они распустили завязки ее платья, сняли поясок и отошли. Одеяние упало, и царица осталась нагой в тусклом свете подземелья.

Прежде чем эти девушки поступили к ней на службу, их подвергли обучению. По-разному:

Хармион корили за ошибки и награждали за успехи, Ираш жестоко били кнутом. Теперь они стали идеальными рабынями, они верили, что влюблены в царицу Клеопатру. Ведь она прекрасна и могущественна и не бьет их. И в ее дворце они жили, как в раю.

Неужели этого достаточно, чтобы полюбить?

Хармион, не такая робкая, как ее подруга, набрала в легкие воздуха, чтобы шепотом обратиться к царице. Но та насупила брови, и девушка испуганно закусила верхнюю губу. Сейчас нужна была тишина, ибо настал час хеки, магии Хема.

Служанки отошли, и обнаженная, в одних украшениях, Клеопатра двинулась к алмазу света. Прожитые лета и трехкратные роды не лишили ее красоты, поступь осталась грациозной и уверенной. Жизнь — сурова, но с Клеопатрой она сражалась достойным оружием. Не болезнями и не тучностью — она лишь отняла у царицы нечто безымянное, но эту потерю можно восполнить.

Царица приблизилась к алтарю — столу из гладкого камня. Он, подобно воде, отражал свет. За огнем, сверкавшим на столе, она увидела трех жрецов — евнухов в белых килтах, а перед ними — оракула, высокого, худого, бритоголового. Нагого, как и она.

— Кто здесь? — спросил чародей на египетском.

Как и все Птолемеи, Клеопатра освоила этот язык еще в детские годы.

— Клеопатра.

— Кто такая Клеопатра?

— Я из потомков Александра. Волею всех богов царица Хема.

— Чего желает царица?

— Победы над врагами. Для себя и для моего господина Марка Антония, известного под именем Гелий, то есть Солнце.

— О царица, совершила ли ты необходимые обряды?

— Да.

— С этого мгновения и пока не погаснет огонь, все, что, будет здесь сказано, да будет правдой. — Оракул поднял руку, и в ней появилась черная змея. Она извивалась и шипела, потом она медленно вытянулась и превратилась в длинную палку эбенового дерева, в магический жезл.