- Вершитель, - сказал он не тихо и не громко, своим обычным голосом, как будто разговор шел о пустяках. - Сейчас среди нас нет ни одного из тех, кто участвовал в разработке политики двадцатью годами ранее. Все-таки немало времени прошло. Конечно, можно найти стариков и спросить с них; но кому это нужно и чем поможет? Я же могу сказать со всей ответственностью: тогда в оценке положения не было сделано ошибок, тенденции развития намечены правильно, все сколько-нибудь значительные влияния внешних и внутренних факторов учтены, и год за годом - все двадцать лет после окончания предыдущей войны - все развивалось именно так, как мы и предполагали, без сколько-нибудь заметных отклонений. Мне не в чем упрекнуть кого бы то ни было - из тех, кто был и кто работает в Службе сейчас.
- Но никакая война не начинается без соответствующей подготовки, настаивал Вершитель. - В таком случае ваши люди - здесь и в горах - чего-то не заметили или не оценили по достоинству. Возможно, в вашей агентуре или даже в центре Службы завелись "кроты"?
Верком Гумо позволил себе изобразить намек на улыбку - улыбку матерого специалиста, полемизирующего с заносчивым профаном.
- Наша агентура может выйти из строя только вместе со всей планетой, Вершитель. С каждым годом она становится мощнее и надежнее. Я готов лично ответить за всякий бит информации, за любую операцию и за каждый из ста процентов достоверности того, что сообщают мои люди.
Кажется, его уверенность все же заставила Вершителя усмирить эмоции и обратиться к сухому и столь нужному сейчас рассудку.
- В таком случае как вы объясните происходящее? Вернемся к истоку хотя бы на эти же двадцать лет назад. Полагаю, вы достаточно хорошо помните ту обстановку?
Онго шла домой, не очень замечая происходящего вокруг, целиком погрузившись в то, что творилось в ней самой, -в новые ощущения и переживания. Они расстались с Сури еще на окраине; непонятно почему, ей вдруг не захотелось показываться вместе с ним на улицах, хотя прежде он провожал ее до самого дома; ей казалось, что случившееся между ними было отчетливо написано на их лицах, и любой встречный, едва глянув на них, догадается и нехорошо ухмыльнется; а кроме того, Онго не нравилось, как выглядел сейчас ее - кто же, собственно?