Я спросил его о завещании. Кабанэ сказал, что в порыве благородства Мирабо решил завещать все Фошо, так как тот сможет гуманно распорядиться деньгами, раздать беднякам. Племянницу Мирабо очень любил. Думаю, через какое-то время он бы изменил завещание в ее пользу, но, увы, не успел. Кабанэ говорил, что в мадмуазель Сайан Мирабо видел себя. В ней есть склонность к авантюрам, непреклонность, упорство. Но в отличие от покойного графа эта девушка обладает чрезмерной прямотой, честностью и высокими моральными принципами. Она трогательно заботилась о своем дядюшке.

-- Надеюсь, доктор был искренен, - сказала Сайан, которой понравился такой отзыв.

Робеспьер продолжал:

-- Секретарь Фошо Кабанэ не нравится, о причинах своей неприязни он не распространялся. О Пелеяке отзывался как о человеке, который своего не упустит, он умен и исполнителен. Однако от такого можно всегда ждать удара. Он всегда готов посплетничать и выставить других в дурном свете. Про Ла Марка доктор сказал, что он был его другом. Но в искренности этой дружбы он не очень уверен. Я согласен с ним, скорее всего без корысти тут не обходилось.

-- А про лекарство ты его спросил? - поинтересовалась Лемус.

-- Да, конечно. Доктор отмахнулся, сказал, что все это не важно. А у меня это таинственное лекарство, после которого Мирабо сразу же чувствовал себя хорошо, вызывает опасение. Как знать, может, эти эксперименты были не очень удачны, и врач решил сам умертвить пациента, чтобы не было ущерба его репутации. Ведь если бы это получило огласку, Кабанэ мог поставить крест на своей врачебной карьере.

-- М-да, трудно поверить. Но что же это за лекарство такое!? воскликнула Светик.

-- Действительно, - поинтересовалась Сайан. - Меня это тоже всегда интересовало. Я помню один разговор дяди с доктором. Дядя просил Кабанэ дать ему лекарство, но тот упрямо твердил, что опасно принимать его слишком часто. На это дядя ответил, что его мучают сильные боли и только это средство может помочь ему.