Рядом стоит амечи в бархатном камзоле, украшенном королевскими регалиями. Его лицо показалось Мисселу смутно знакомым. Он напряг память. Тотчас боль в висках усилилась – будто буравчики ввинтились в мозг. По лбу скользнула едкая капелька пота, стекла вниз, к уху, неприятно щекоча кожу.

Амечи в камзоле скривился в полуулыбке:

– Подсказать?

Песчаный Дух промолчал – берег силы. Он знал, что любое слово, как и движение, причинит боль – таково действие Короны Абира.

Амечи истолковал молчание пленника правильно. Он ухмыльнулся и наклонился к самому уху Миссела.

– Ха-ал, – растягивая буквы, прошептал он. – Я был среди тех, кто поймал его.

Песчаный Дух вздрогнул всем телом, рванулся из оков, пытаясь добраться до обидчика, и сразу получил удар от Короны. Он дернулся уже от боли, и та мгновенно усилилась. Рот наполнился кровью, легкие будто забились землей – каждый вздох причинял мучения. Накатила дурнота, вернулся бред…

…Миссел стоит посреди душного зала, окутанного густой и липкой паутиной силы. Смотрит на изувеченное и оттого кажущееся незнакомым лицо сына. Осторожно касается взглядом закрытых почерневших век, опускается глубже, окунается с головой в его воспоминания, образы, ощущения, обрывочные и хаотичные.

Вот страстное предвкушение какой-то встречи… Надежда… Настороженность… Напряженное чувство опасности… Мгновенная готовность к бою… Амечи! Их много! Яростная схватка стихий… Мельтешение лиц… и среди них…

– Ты… – Миссел попытался вложить в слова всю ненависть, на которую был способен, но из груди вырвалось только шипение.

– Я вижу, ты узнал меня, – издевательски протянул резкий голос.

– Узнал, – прошептал Миссел.

– А ненависть, оказывается, отличное болеутоляющее, – захохотал амечи, оборачиваясь к фигуре в красном плаще. – Ты только погляди, Мюрр, он почти не чувствует ударов Короны!